ГлавноеКультураВыставка русского абстракциониста Юрия Злотникова

Выставка русского абстракциониста Юрия Злотникова

Выставка русского абстракциониста Юрия Злотникова

Выставка русского абстракциониста Юрия Злотникова

Самарский художественный музей недавно представил публике работы Юрия Злотникова, одного из известнейших представителей абстракционизма России. На выставке мастер дал интервью, в котором поделился размышлениями о современном искусстве и своих методах работы.

— Бытует мнение, что ваше творчество основывается на собственных научных способах изучения человеческой психики…

— С 50-х годов прошлого столетия я занялся живописью, которая раскрывает суть людской психики, изучает человека посредством творчества. Этот метод я назвал «сигнальная живопись». Абстрактное искусство в моем понимании должно изучать человеческие возможности. Из абстракционизма развился конструктивизм, оказавший серьезное воздействие на культуру в нашей стране. Однако зачатки конструктивизма можно наблюдать еще в древних иероглифах, тогда он стремился оказывать влияние на существование человека, пытался его организовать.

— Каким образом у вас развились такие представления в 1950-х?

— В годы войны мне удалось сдружиться с человеком, лечившимся в госпитале, который пристрастил меня к рисованию. Тогда я занимался обычным срисовыванием, но и это мне доставляло огромное удовольствие.

По приезду в столицу я устроился учиться в школу художеств и посещал консерваторию. Были моменты, когда очень хотел стать музыкантом. Живопись соединилась в моем творчестве вместе с музыкой. Это произошло закономерно на мой взгляд, ведь эти области искусства пытаются отразить психологию человека и неразрывно соединены с его физиологией. Мои взгляды стали объемнее и я стал шире осознавать архитектонику, которая находится в самом основании искусства и раскрывает принципы появления произведения искусства, что весьма важно. В те годы не многие художники понимали архитектонику. Среди них следует выделить графика и гравера Вадима Андреевича Фаворского, который является родоначальниковВхутемаса – изучения языка на котором объясняется искусство. Мне весьма быстро удалось оказаться в его мастерской, где я получил неоценимый опыт. Его произведения представляли собой симбиоз чувств и структурности.

Фундамент данной традиции начал закладываться еще с 1910-х годов, когда зарождаются символистские направления, развивается модерн. А перед этим можно вспомнить окончание 19 века, когда сильнейшее действие на всю среду искусства оказали Толстой, Достоевский и другие. Ван Гог, который вел свой дневник, вспоминает в записях Толстого.

Получается, что в основании находится влияние Запада или это самостоятельное русское направление?

— Примечательно то, что русские авангардисты Малевич и Кандинский называли Матисса и Пикассо, как наиболее значимых художниках современности. До них мощное влияние на искусство оказывал Сезанн, обладающий аналитическим складом ума свойственное западным авторам. Эти интеллектуальные задатки  прижились и в искусстве нашей страны в тех самых Малевиче и Кандинском. Всегда в России преобладала спонтанность, стихийность и эклектичность и западное влияние при этом весьма важно.

Начиная с 60-х годов прошлого века, советские художники пытались принять участие в искусстве западных стран, однако они в основном приспосабливались к мировым тенденциям. Другое дело Малевич, который в 1920-х годах отправился на Запад. Есть много свидетельств и документов, которые говорят нам о том, что он оказался открытием для местных художников, которые были поражены его идеями и энергией.

Можно сказать, что во времена Татлина и Малевича искусство было сильнее и прозрачнее. Наши мастера не были похожи на представителей западного искусства, что обуславливалось русским мировоззрением и конструктивизмом. Именно тоталитарные режимы России и Германии обусловили возникновение конструктивизма. Это отражается, например, в стилистике Москвы 20-х годов, которую изучал Дягилев.

Можно назвать таких представителей формальной школы, как Шкловский, Тынянов, Эйхенбаум, которые проявляли заинтересованность к построению человеческого мышления.

— Могли бы вы объяснить, что хотели сказать в одном из произведений?

— Безусловно, рассмотрим две работы той самой сигнальной живописи, которой я занимался с 50-х годов. Здесь мы видим анализ сознания человека. В первом произведении можно рассмотреть начальные сигналы, здесь я отражаю наше мышление в момент чтения. Здесь происходит анализ, который послужил началом для работ, в которых происходит изучение моторных функций человека. На другой картине мы видим два дискретных знака, расположенных так, что создается ощущение диалога между ними. Это отражает и своеобразное воздействие на людей. Получается, что сигнальная живопись отражает человеческие эмоции и их структурность в ходе воздействия на человека.

— Что можете сказать о своих традиционных пейзажах и их соотношении с абстракционизмом?

— Во время строительства ГЭС в Саратовской области меня отправили в командировку. Я приехал в Балаково и, нужно было как-то отразить мое состояние на тот момент. Однако никакого принуждения в плане творчества я не испытывал, старался изучить Россию изнутри. Тогда большинство рабочих представляли собой заключенных, которым позволили перейти на более комфортные условия заключения.

Например, есть такая работа, как «Столовая» на которой можно рассмотретьтолпу людей, которая стремительно направляется к людям с хлебом. Это произведение отказались брать на выставку, мотивируя тем, что оно не отражает истинного положения вещей в процессе строительства социализма, а передает атмосферу восстания и бунта. Однако в любом случае я набрался опыта в понимании страны и ее людей. Пейзаж того времени уже имеет оттенки конструктивизма, если внимательно присмотреться. Я старался отразить всю сложность организации того места, где я очутился.

— Понравилась ли вам самарская публика?

— Я в вашем городе лишь три дня. Недавно ходил на пляж, где наблюдал, как люди играют в волейбол и они ничем не отличались от жителей Москвы или Ниццы. Можно сказать, ваш город достаточно современный. В тот момент я подумал, что Кандинский писал о планетарном мышлении и российской провинции.

— Что можете сказать о своем отношении к «контемпорариарт»?

— Искусство испытывает капитализацию и в настоящий момент оно имеет признак сценарности, зависит от экспрессии интересно из-за аффекта. Я вижу искусство как нечто, что требует осмысленного понимания мира, структурности. Например, эпатажно то, что Кулик покусал кого-то, а что дальше? Это аффектация и она проходит. Я вижу мир очень драматичным и мог бы продемонстрировать куда более говорящие и мощные произведения о пути нашего общества. Изучив мои последниеработы, в которых я говорю о современных тенденциях разума, можно увидеть определенное центрирование, отсутствует присущая авангарду стационарная архитектоника. Наблюдаются постоянные проходы, что передает другие эмоции.

Я настроен на закономерное отражение действительности. Мне нравится творчество Брейгеля, Босха и других самобытных и смелых авторов. Восхитительные произведения у Рембрандта и Веласкеса, всех тех, кто показывают проблемы современности, а не пытается к ней приспособиться. Я желал продемонстрировать зрителю эмоции того времени, в котором нам еще предстоит жить.

В настоящий момент я думаю, что не совсем резко и полно отразил свои мысли. Я боялся того, что зрители в Самаре не поймут меня, но видимо ошибся. Очень приятно, что пришло много посетителей, я не ждал такого интереса. Я наблюдаю вполне адекватного зрителя, который пытается и стремится открыть для себя новое, начать мыслить объемнее и они ни чем не отличаются от европейской публики. Весьма сложно было в начале выставки смотреть на реакцию посетителей. Другое дело, если бы я укусил что-либо, как Кулик, это бы всем понравилось.

Поделиться в соцсети:
Нет комментариев

Оставить комментарий